" Интертекстуальный пласт в рассказе М.Некрасовой " Павлов"

Материал из wiki
Перейти к: навигация, поиск

Автор Участник: Александр Мозговой

Ментальная карта

Интертекстуальный пласт в рассказе «Платонов», выходящий в сборник М.Некрасовой «Сестромам. О тех, кто будет маяться».

Современная европейская и американская литература развивается и существует в русле постмодернизма. Данный тезис является некой аксиомой, разобранной и описанной огромным количеством литературоведов , писателей и учёных филологов. Русская литература не является исключением. Безусловно, мы можем много говорить об особенности русского постмодерна, однако сразу на ум приходит цитата, сказанная еще Тургеневы, перефразировано она звучит так: " Да, Россия это особая порода европейских уток, но она утка, а не рыба, и дышит лёгкими, а не жабрами". Я думаю, это довольно точное замечание, которое выходит за границы XIX века.

Характеристики или, если угодно, основные черты постмодерна также были давно описаны и сформулированы. Мне бы хотелось остановиться на одной конкретной - интертекстуальность и попытаться проанализировать его на примере конкретного произведения современной русской литературы. Данный термин был в 1967 году учёной Ю.Кристевой, которая говорила о неком "диалоге" между текстами. Стоит сказать о том, что ее труд - есть переосмысление работы М.Бахтина «Проблема содержания, материала и формы в словесном художественном творчестве». Так что тема связи текста с другими явлениями мира в литературоведении не нова. Лучшее определение интертекстуальности на мой взгляд дано в Литературной энциклопедии терминов и понятий под редакцией А.Н. Николюкина: «Через призму И. мир предстает как огромный текст, в котором все когда-то уже было сказано, а новое возможно лишь как смешение определенных элементов в иных комбинациях» . Действительно, текст может быть связан не только с другим текстом, ему тесно в данных рамках и он охотно выходит за их пределы. Как же это реализуется на практике?

В качестве анализа я выбрал рассказ «Павлов» архангельской писательницы Евгении Некрасовой. Данное произведение входит в сборник «Сестромам. О тех, кто будет маяться», вышедший в 2019 году. «Павлов» - прекрасно иллюстрирует, как интертекстуальность может проявляться на разных уровнях, в том числе и метафизическом, но обо всём по порядку.

Сюжет рассказа довольно прост - читателю повествуется случай из жизни обычного охранника. Но не стоит испытывать некое пренебрежение к данной простоте, ибо она обманчива. За ней скрывается глубокий метафизический пласт метаморфозы человеческой сущности. Из завязки мы узнаем, что главный герой испытывает чувство вины за то, что ударил сына. Она буквально "кусает" его изнутри. С этого момента и на протяжении всего текста мы видим лексемы, так или иначе связанные собакой: сына главный герой называет "щенок", сам Павлов - "не кабель, а сторожевой пёс", который работает в "будке". Даже внешний вид героя представлен не как портрет человека, а как описание животного: "зевал, затягивая мух в свою чёрную рифлёную пасть." Даже неискушённый читатель заметит, что это не просто случайное совпадение. Здесь мы сталкиваемся с первым уровнем интертекстуальности - отсылка, но не к литературному произведению, а к языковому прецеденту или фразеологизму. Особенность заключается в том, что фразеологическое сочетание " собака Павлова" или " как собака Павлова" пока еще является неологизмом, так как в словаре еще не зафиксировано. Это в свою очередь подчиняется другой особенности постмодернистской литературы - многозначность смысла. Действительно, при самом минимальном анкетировании, мы убедимся, что в зависимости от огромного количества факторов, каждый из респондентов представит нам свою трактовку. Какую же семантику реализует этот фразеологический оборот в рассказе Некрасовой? Мне кажется, перед нами особенность личности, при которой человек не понимает причину появления определённого чувства ( в случае Павлова - это то самое чувство вины). Это не знание и порождает некую метаморфозу, которая является своеобразной фабульной хордой всего рассказа.


Так мы плавно подходим ко второму уровню проявления интертекстуальности - на уровне формы. По сути, основа рассказа - превращение главного героя. Сама лексема даёт нам подсказку, что речь пойдёт о произведении чешского классика Ф.Кафки и его « Превращение». На первый взгляд, два этих произведения ничего не связывает, но если взять их в своеобразный модуль, то перед нами история превращение личности в нечто, в результате потери себя, ориентиров и банального человеческого самоощущения. Данная тема не нова в литературе, мы можем найти большое количество вариаций ее реализации, однако Кафка - пожалуй, один из самых ярких и «программных» примеров. Это утверждение подводит нас к третьему слою. Один из важнейших приёмов, который используется автором для передачи основной идеи произведения - персонификация абстрактного явления. Именно для этого вводится образ собаки-вины в конце рассказа. Мне на ум сразу же пришло произведение Стивенсона «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда», в котором данный приём достигает определённого апогея, так как всё самое тёмное в личности доктора персонифицируется в его полного антипода - мистера Хайда.

Таким образом, мы видим, как, порой, неосознанно постмодернистское произведение играет с понятием интертекстуальности, реализуя его на нескольких уровнях. Возможно, как зачастую бывает в литературоведении, произведение оказывается умнее автора или, к примеру, глубже, чем кажется даже самому автору - не даром М.Л. Гаспаров говорил о том, что современный филолог знает, как устроена поэзия Пушкина лучше, чем сам Пушкин. Тем не менее, все три интертекстуальных слоя, описанных мою выше, позволяют не только лучше понять произведение, но и дают плюрализм трактовок, позволяющий ввести рассказ Некрасовой "Павлов" в дискурс современного литературоведения.